«ИЗЛУЧИНА» ГАЛИНЫ ШУБНИКОВОЙ

Сквозные, снежные, вектором мысли движимые стихи:

Хрустом пугает мороз за окном,
глядит, крутолоба, луна.
Кружатся мысли веретеном.
Одна.
Качнутся деревья, куржак облетит —
время немой пустоты.
Скрипнет калитка.
Сердце взболит.
— Весточка вечности?
Ты?

Ощутим хруст, и луна, именно тем, что крутолоба, входит в действительность воспринимающего сознания, и, хотя сердце проколет шип боли, но синевато-прозрачная вечность словно качнется рядом.
В поэзии Галины Шубниковой хорошо слышится отзвук вечности…
Никакой игры: все вершится всерьез — как жизнь и смерть.
Книга «Излучина», вышедшая в издательстве Евгения Степанова «Вест-Консалтинг», полна лучистыми сияниями поэзии; стихи, как правило, лапидарны, что хорошо свидетельствует в пользу смыслоемкости.
Необыкновенное рядом, чудеса происходят постоянно, нужно только уметь видеть их:

Выходишь утром на просвет морозный
и скрипом снега будишь тишину,
а с неба снегопадом звезды
нечаянно на плечи соскользнут.

Красивые эти звезды — серебристые и золотистые — словно истолковывают жизнь в пользу все той же бесконечности, будто и смерть представляя светом новых ступеней.
Снова снег — он, белизной своей, драгоценной кипенью, точно устанавливает меру чистоты, необходимую миру.
Элегичность перехватывает иные стихи тонкими ленточками:

Между светом и снегом
какая настигнет беда?
Где шагов половинки
рассыпаны, сброшены ветром.
Не спасешься побегом:
Врасплох застают холода.
И кого тут винить,
что останется песнь недопетой?

Кажется, многие песни не допеты, но Провидение не открывает своих карт…
Веревочно порой закручивается стих, и снова играют в нем лучи и звезды бытия:

Стихи пишутся
Из бессонницы —
Ночь темна
И не ждешь рассвета.
Заполняешь лист звездами.
И кажется — они светят.
Но ручка нечаянно на пол
Обронится…
А утром достанешь
Лист бумаги:
Он — светел,
Как в праздник
Горница.
Единственную из звезд
Бог приметил:
Она светит!

Световая составляющая книги велика, что — в совокупности с очевидным даром — и определяет сущность книги и поэзии Галины Шубниковой.

Александр БАЛТИН