ПРОРОЧЕСКАЯ ЗАУМЬ: К 140-ЛЕТИЮ АЛЕКСЕЯ КРУЧЁНЫХ

Америку, распластанную бизнесом, воспринял специфически, играя образностью русского мировосприятия, столь отличного от американской схемы бытия:

Не страшно разве?
На фоне труб и небоскребов
Как будто завтрак подан —
Больное сердце
В красной вазе.

«Американская гримаса» (так названо это стихотворение) сильно отличается от «дыр бул щыла», ставшего знаменитым…
Метафизику ли звука стремился постичь Алексея Кручёных, закручивая свои игрища, напоминавшие… то детское лепетания, то слова, рвущиеся слюной безумия с губ сумасшедшего…
С губ сердца:

те ге не
рю ри
ле лю
бе
тльк
тлько
хо мо ло

Хвостиками сплетаясь, буквицы валяют дурака, как дети, отрицая содержательность речи вовсе…
Однако:

Я пока еще не статуя Аполлона,
не куцая урна из крематория,
Я могу еще выпить стакан самогона
закусить в буфете ножкой Бетховена,
ступней Командора.

Я не хочу встречаться с тобой совсем трезвый,
преподносить выглаженные в линейку стишонки,
я желаю,
чтоб нам завидовали даже ирокезы
и грызли с досады
свои трубки и свои печенки!..

Своеобразно отдает комбинацией Маяковского и Северянина — вброс подобных словес в реальность: размашистый, отчасти неистовый, где ирокез поминается как противостояние серости жизни…
Обычный цвет ее онтологии.
Кручёных стремился превратить все в праздник поэзии — развесить всюду плакаты яркости.
Объявив себя… «конкурентом мороженой свинины» — он словно подчеркивает не-принадлежность свою ничему низовому, скучному, мещанскому:

И БУДЕТ ЖУЖЖАТЬ з а ф р а х т о в а н н ы й
а э р о п л а н
Увозя мои свежие СТИХИНЫ
За башню Эйфеля, за беглый океан —
ТАМ ЖДУТ ИХ ОМНИБУСОВ СПИНЫ,
И ВНОВЬ ИСПЕЧЕННЫЙ — я конкурент
мороженной свинины!

Он, конечно, экспериментатор.
Он — протестует постоянно — против всей этой муры, организующей жизненность, но, участвуя в ней, остается в поэзии своими порывами и прорывами…
Не только — «дыр бул щылом»…

Александр БАЛТИН