ОБЗОР САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО ЖУРНАЛА «ЗИНЗИВЕР», № 4, 2026

Мощный метафизический пласт рассуждений, мерцающий за точно выверенной элегической архитектурой стиха предлагает Евгений Каминский, открывая своей подборкой четвертый номер «Зинзивера»:

Ощущение праздника сгинуло
и оставило привкус беды.
Ни фиалка, ни ландыш, ни примула
не счастливей простой лебеды.

Все пред Богом равны? Что за новости:
и прекрасный, как бог, и простой —
все из божьего сделаны полностью,
и важны все для Бога? Постой,

красота не равняется ужасу,
и уродство едва ли к лицу
всем, кто жить на земле удосужился,
даже пьянице и простецу.

Красота ювелирно отшлифованных созвучий поэта вне сомнений: она пышна и проста одновременна, легка и вместе с тем прошита золотыми лучами мысли.

Бабочки и аватарки — сравнение, соединяющее вечное и современное, и сквозь порхание бабочек и бесконечную мельтешню современного дня проступает гармония стихотворений Сергея Алиханова:

Как бабочки, мелькают аватарки,
За каждой и судьба, и смысл, и весть.
То вычурны, то нарочито ярки,
Их как поденек по ветру — не счесть.

И обозначен, или обезличен,
Ведя в Сети таинственный полет,
Полночный гость, кому я стал привычен,
Вновь краем монитора промелькнет.

Лапидарная картина жизни, за которой раскрывается космос бытия — так воспринимается конкретный стих Евгения Степанова:

Ветрами Севера продут,
Дед говорил: — Страданье — благо.
Он был поэт, он был продукт
Эвтерпы, Храма и ГУЛАГа.

А я тогда был очень мал,
Учился в школе, в первом классе.
Дед говорил, а я внимал…
В его избушке, на террасе.

Жизнелюбие поэта, бьющее тугим напором по проводам строк, передается и читателю:

Пока не оторвался тромб,
Пока не бросил хищный Трамп
На мой поселок много бомб,
Хочу спеть жизни дифирамб.

За этот день, за эту ночь,
За этот вспыхнувший рассвет,
За этот сад, где я не прочь
Еще работать триста лет.

«Уехать» — пьеса Марии Поповой — пропитанная субстанцией психологизма, варьирующая вечные темы — через конкретно-онтологическую людскую образность.

Доктор филологических наук Алла Новикова-Строганова рассматривает — в своеобразной своей, тонко-интеллектуальной манере — жизнь и судьбу А. П. Чехова: с его бесконечной сострадательностью ко всем живущим, лучевидным юмором, разоблачением иллюзий…
Без них нельзя, но и они — мешают: вечная двойственность, метафизическая ловушка.

Беседа Евгений Степанова и поэта Сергея Попова насыщена: мыслью и чувством, осмысленным чувством и прочувствованной мыслью; Попов, раскрывая тайны собственной работы над стихом, над космосом поэтической музыки, делает интересные выводы и обобщения.

Раздел «Рецензии» плотен и красив.
Красив — музыкально-поэтической насыщенностью — и сам номер; и пусть поэзия не востребована современным социумом, вибрации ее — своеобразное электричество любви, питающее многие, еще не окончательно ороговевшие души.

Александр БАЛТИН