Лауреаты журнала поэзии «Дети Ра» за 2019 год объявлены
 
Главная
Издатели
Соредакторы
Редколлегия
Попечительский совет
Контакты
События
Свежий номер
Архив
Отклики
Торговая точка
Лауреаты журнала
Подписка и распространение








Зарубежные записки № 44, 2020

АРКАДИЙ ДРАГОМОЩЕНКО (1946–2012)


"ОСЛАБЛЕНИЕ ПРИЗНАКА";
"ВЕТВИ ГРЕЗЯТ ОМЕРТВЕВШИМИ ВРЕМЕНАМИ ЯСНОСТИ"


"Не все простое — пустое. Не все сложное — ложное". Написал однажды прозорливый Николай Глазков. Он, конечно, прав.
Петербуржец Аркадий Драгомощенко долгие годы был в андеграунде, печатался в самиздатовском журнале "Часы". Официальные издания были для него закрыты. Сейчас это классик русской поэзии.
Я рад, что публиковал этого сложного для восприятия поэта при его жизни.


ОСЛАБЛЕНИЕ ПРИЗНАКА


Видеть этот камень, не испытывая нерешительности,
Видеть эти камни и не отводить взгляда,

Видеть эти камни и постигать каменность камня,
Видеть все каменные камни на рассвете и на закате,

Но не думать о стенах, равно как о пыли или бессмертии,
Видеть эти камни ночью и думать о грезах осей в растворах,

Принимая как должное то, что при мысли о них камни
Не добавляют своему существу ни тени, ни отсвета, ни поражения.

Видеть эти же камни в грозу и видеть, как видишь зрачки Гераклита,
В которых безраличие камня подробно, подобно щебню.

Рассматривать природу подобий, не прибегая к симметрии.
Отвернуться и видеть, как камни парят и крылья им — ночь,

И потому они выше, чем серафимы, летящие камнем к земле,
Горящие в воздухе, словно чрезмерно длинные волосы, —

К земле, которая в один прекрасный момент
Ляжет последним камнем в основу избыточного вещества, —

Как долго еще означаемым тлеть на меже углем инея? —
Столько же, сколько камням, которые снятся падению.

Раньше, к весне под стропилами ос вскипали жаркие гроздья.
Прежде весной просыпался песок, по ветру стлался спиралью,

Тысячеокий, как снег или наскальный бог, — иногда ястреб
Воздушных набегов в непрерывные страны алфавита об одной букве.

Лишь гримасой по краю, в растительных жилах, слепою розой,
Вспышкой плененный кристалл, как морем присвоенный остров.

Может быть, подземной травою над ручьистой стопою, —
Но вступающий в обводы двоения, в острую окись разрыва.

Что он? Как переводится? Какова мера прошлого? Откуда?
Повод? Да, не слышу: такова тетива маятника.

Глазного яблока дрожь.

Узкий парус пустыни.


* * *


Ветви грезят омертвевшими временами ясности
[оправленные нрзб.] обугленные системы того, что видеть, когда спать
расклеваны верхними [скорее, "голодными";
                                                                склоняюсь к последнему] птицами.
Птицы, гвозди — в чем различье? ("омертвевшие" — ужасно!, никто бы так)
И потемневшие [есть "низкие", и я знаю почему] ягоды
                                                                       [позвонил Павлов из Лондона]
присвоены сумраком, как чужая речь [наискось справа "перекушенная"]
                                                                                                      у основания
утренних [хотелось: "как лед", — оставим для бедных детей] зубах,
нет — утренняя речь, перекушенная у основания зубами прохожего. Да.
Согласен. Словно глазницы Эдипа, к грязи торжественно шествует свет.

Так в продолжительности (duree — прав ли в написании?
                                                                                что с l’accent porte sur?)
рассчитывается рассудком — скорость ладони, опускаемой к горячему
("горчичному", сознаюсь, было… а потом не стало! и не нужно) — лбу.
Потом какое-то крыло, себя превосходящее в легкости, —
                                                                                       не совсем, но зачем?
В исправлении — "прочерчено крыло", находящее себя и т. д.
Длительность, возвращаемся. Как опускается, когда, когда спать,
                                                                                                 когда видеть,
когда писать, когда рассыпается час перед порогом года.
                                                                                            Помнишь горох?
Колени, соль, страницы? Да, разумеется, нужно с другой стороны. Изнанка.
Где сквозь жирную пыль мерцают золотые остовы вещей.
И о том, что не тронет их ни единое поименование; — о чем позднее.

(Стихотворения их журнала "Зинзивер", № 1, 2005)