Боль терпима, она краткосрочна.
Смерть не тронет того, кто живой.
Счастье рядом. Проверено. Точно.
Бог не смотрит. Он занят собой.

— Хочешь сыра? — Хочу ли я сыра?
— Угощайся — вот хлеб и вино.
— Мне бы в город успеть пассажиром,
здесь — небесно. Мой дом — где земно.

Земля закончилась, оборвалась. Внезапно
свет фар ослеп, повиснув над обрывом.
Внизу вода — я слышу этот запах,
атаку волн с шипящим переливом.

И к горечи и к соли есть закалка.
Крепчает концентрация в растворе.
На берегу глотаю минералку
и опресняю внутреннее море.

Что для пляжного отдыха дивно —
для ныряльщика бесперспективно.

Тонко чувствующее, неброское —
мелковато мне море Азовское.

Я нашел только пресную серость —
где на снимках ты классно смотрелась.

Нет глупее затеи — выспрашивать море о прошлом.
Если ищешь ответы — разденься и в воду иди.
Прогуляйся по дну, но будь медленным и осторожным,
и дыши равномернее, чтобы не всплыть посреди.

От улыбки песка до раскрытой мерцающей бездны
ты не первопроходец и море запомнило, кто
прикасался ко дну. Ото дна оттолкнувшись исчезли
в алфавитном порядке: Гомер, Ихтиандр, Кусто.

Ты на дне? Что ты видишь? Дыханье готово взорваться.
Невозможно смотреть. Это смерть изогнулась дугой
и застыла орущей изорванной ржавой гримасой.
Уходи, все неправда. И в море заходит другой.