Она одна здесь неземная
В геологическом отряде.
Луна, как лодка надувная,
Плывет по краю водной глади.
Звучит пластинка с рио-ритой,
В палатке на ночь чай с морошкой,
Она щеки моей небритой
Слегка касается ладошкой.
У моря новый день встречая,
Душа предчувствует цунами…
Я ничего не обещаю,
Не знаю сам, что будет с нами.
Все неземные девы кротки,
Мы каждой новой
встречи ради
С ней уплываем в желтой лодке
По краю тихой водной глади.

На самолете в час ночной
От звезд Кремля лечу к небесным —
То над излучиной речной,
То над дорогою железной.

А дальше россыпи огней,
Поселки слиплись, города ли?
Чем глуше, тем они родней.
Но их проглатывают дали.

Шар ближе к ночи остывал.
Сосед посапывал в дремоте.
О, как бы Пушкин ликовал,
Вдруг окажись он в самолете!

Здесь не Кавказ, а целый мир
Открылся б трепетному взору;
Какой бы он духовный пир
Мог закатить в ночную пору!

Вот мир, и ты его открой,
Найди к нему свой ключ с секретом…
Прекрасно зависать порой
В пространстве
между тьмой и светом.

На высоте не одиноко
И сожалений нет пустых,
И мысль, достойная пророка,
Придет в суждениях простых.

…Крыло от напряженья пело,
Ночное бдение верша.
Почти не чувствовалось тело,
Преобращалась в свет
душа.

Два дерева показываю внуку,
Он с ними вместе рос в одном дворе.
У жизни надо постигать науку,
По дуплам и по трещинам в коре.

Сосна еще не стала выше дуба.
Принес, когда ей было года три.
Дуб затенял безжалостно и грубо —
Сосна пробила крону изнутри.

Борьба идет и над землей, и в недрах,
Даю совет:
Все делай по уму,
Каким бы мощным ни казался недруг —
Не уступай ни в чем и никому.

Мы с ежиком в одном кругу,
Одну влачим беспечность.
На небо глядя, не могу
Представить бесконечность.

В кустах орешника, в углу,
Прижился друг мой пеший.
Я приглашал его к столу:
Он веселей, поевший.

Меж облаков, дымов печных
Порхали метеоры,
У двух мечтателей ночных
Притягивая взоры.

Как на ладони, вся видна
Любая жизнь дневная.
В ночи — такая глубина!
Нет ни конца, ни края.

Мы столько тем в полночный час
Обсудим, друг прелестный.
Не знаю, что тебе до нас,
Читатель неизвестный?

Он скоро отойдет ко сну,
Скучая, ждать я стану,
Когда прикатит он весну,
Толкая неустанно.

В подрамнике окна картина Левитана:
Краснеет клен и тополь серебрист,
И дождь по крыше ходит неустанно,
И ветер с дуба рвет и топчет лист.

А вдалеке, столь непривычный взору,
Осенний лес укрылся синевой,
Спускается к дороге с косогора
Мужчина с кучерявой головой.

Какое благовремение было
Даровано художнику в тиши.
Природы вдохновляющая сила
Вела к мольберту, говоря:
— Пиши!

Над омутом, над вечным ли покоем,
Писал, макая в краски жизни
Кисть
Коровы шли, влекомы водопоем,
И бабы следом, сетуя на жисть.

Живет себе деревня вдалеке,
Забытая, едва латая дыры,
И церковь отражается в реке,
И золотая осень на полмира!..

Пребывая в горном одиночестве,
Думая о смысле бытия,
Забывал об имени и отчестве,
И о том, зачем на свете я?

Мог не появиться… И от этого
В мире б не случилось ничего.
Но и слово звучное поэтово
Все-таки украсило б его…

Да, оно не веско, как банкирово,
Не всесильно, как царев указ;
Словно бы свеченье альтаирово
Слово привораживает нас.

Все мы к звездам тянемся неистово,
У любого выбран свой кумир.
Не свернул поэт с пути кремнистого.
Мне мой путь укажет Альтаир.

Восседаю на горе хрустальной,
Наслаждаюсь голосом ручья;
Разговор мой с ним исповедальный:
Взятый из контекста бытия.