Авторский художественный текст на определенном этапе своего существования превращается в текст, воспринятый читателем, эти тексты связаны друг с другом, но при этом обязательно отличаются в силу индивидуальных особенностей каждого человека.
Подчеркивая важную, активную роль читателя в существовании текста, Иосиф Бродский в Нобелевской речи, произнесенной 10 декабря 1987 года, сравнивает читателя с музыкантом-исполнителем, а не с пассивным слушателем музыки: «Существование литературы подразумевает существование на уровне литературы — и не только нравственно, но и лексически. Если музыкальное произведение еще оставляет человеку возможность выбора между пассивной ролью слушателя и активной исполнителя, произведение литературы — искусства, по выражению Монтале, безнадежно семантического — обрекает его на роль только исполнителя. В этой роли человеку выступать, мне кажется, следовало бы чаще, чем в какой-либо иной. Более того, мне кажется, что роль эта в результате популяционного взрыва и связанной с ним все возрастающей атомизацией общества, т. е. со все возрастающей изоляцией индивидуума, становится все более неизбежной».
Записанный текст до встречи с читателем абсолютно беззвучен, но при чтении (даже если не произносишь ни звука) каким-то образом доносит до читателя авторский голос. А если читать одновременно двух авторов, то начинаешь слышать двухголосие. Звуковой и смысловой диалог книг, читаемых одновременно, почти неизбежен. Но далеко не всегда диалог этот глубок и обширен. Почему одно перекликается с другим, одно порождает другое? Взаимосвязь семантическая? Синергия чувств? Схожесть интонаций? Задумываясь над этими вопросами, вдруг понимаешь: совместный анализ текстов, параллельное их понимание приводят к интересным пересечениям, к неожиданным межтекстовым связям. Поэтические тексты многослойны, что создает витиеватость их переплетения, а порой недосказанность одного стихотворения восполняется другим. И это возможно даже при отсутствии явных признаков интертекстуальности. Поэтические тексты взаимодействуют, как птичий переклик, как трав горячий шепот, как тихий разговор, не связанный ни с чем…
Стихотворения Елены Павловой и Ирены Санс для меня сложились в такое двухголосие, где на первый план выходит то понимание, то переживание, а порой они уравновешивают друг друга, исходя от разных авторов. И это двухголосие складывается, несмотря на стилистические и семантические различия. Для обеих поэтесс характерно стилистически значимое использование звукового состава языка в поэтическом тексте для усиления смысловой выразительности. Произведения обеих поэтесс исповедальны, лиричны, философичны. Создается ощущение неиссякаемости диалога мысли и чувства.
Можно отметить разную поэтику произведений Ирены и Елены: есть отличия в ритмике, в звуковой организации, метрики, строфики, отличается стилистика (особенности лексики, синтаксиса). Но интересно проследить сходство в образном строе поэтических текстов (мотивы, образы, сюжеты).
Полет, как состояние души поэта, стараются выразить обе поэтессы.

Ирена Санс:

Образ полета поддерживается обозначением пространства души, которое, разумеется, безгранично, эфирными и звуковыми волнами, ветром, и полет становится синонимом жизни, поскольку именно он обеспечивает биение сердца.
У Елены Павловой размышления на тему полета поэтической фантазии, полета души представлены не свободным стихом, а рифмованным (песней), но тема бесконечного свободного пространства, свободы передвижения тоже ярко выражена:

Тема неспешности, несуетности существования, прозвучавшая у Ирены, продолжается размышлениями Елены о свободе от быта, от приземленности. Образный ряд Ирены касается внутреннего, подсознательного состояния поэта, а у Елены — акцент на образы окружающего пространства.
Осознание своего места в этом огромном мире, в жизни — необходимый этап становления, взросления человека, а писатель свои мысли и чувства о важном стремится выразить словами. О чувствах получается сказать кратко, но читателю остается больше вариантов толкования текста при отсутствии многообразности. Ирена Санс:

Размышления Елены Павловой на эту же тему подробнее и образнее, конкретнее, и даже звучат императивнее, получилось четыре катрена стихотворения «В этом мире»:

Метафора выбора способа существования в этом мире для Ирены — «быть или деревом, или птицей». Конечно, есть мысли о доме, но важнее крылья. Поэтический взгляд Ирены почти не задерживается в прошедшем. У Елены чувствуется ностальгия по минувшему, оглядка в прошлое способна принести успокоение:

И, конечно же, Елена Павлова не могла не поддержать поэтическое осмысление образа птицы, осваивающей две стихии (земную и небесную), об этом, например, стихотворение «Вместе»:

Ирена Санс:

В сущности, поэт тоже балансирует между бытом и бытием, стремится к преодолению земного притяжения и не может окончательно оторваться от реального мира — его опор и оков.
Обе поэтессы едины в трепетном отношении к природе. Единение с природой — счастливое, желанное состояние, способствующее познанию себя и окружающего мира — как живого, так и неживого.

Елена Павлова:

Елена Павлова предлагает «не говорить, а только созерцать — / прямая горизонта не линейна».

И я соглашаюсь в определении счастья с обеими поэтессами и переживаю счастливые моменты чтения обеих книг, так неожиданно вступивших в моем воображении в диалог и зазвучавших двумя поэтическими голосами.