Лауреаты премии журнала «Зинзивер» за 2020 год объявлены
 
Главная
Издатели
Соредакторы
Редколлегия
Попечительский совет
Контакты
События
Свежий номер
Архив
Отклики
Торговая точка
Лауреаты журнала
Подписка и распространение








Зарубежные записки № 45, 2021

Илья ЖУРБИНСКИЙ



ДВА РАССКАЗА

ШУТОЧКА


В этом году к 1‑му апреля Мишка подготовился особенно тщательно. Импровизация импровизацией, но настоящий розыгрыш требует определенной материальной базы.
Первой на приманку попалась Леночка Толкачёва. Мишка ввалился в аудиторию с двухтомником Дрюона в руках.
— Внизу купил, в книжном киоске.
— Правда? И без нагрузки?
Ну, в это уж никто бы не поверил.
— Не будь такой наивной, — наставительно сказал он и показал брошюру "Борьба против насекомых медицинского значения в верховьях Северского Донца".
Название убеждало. Леночка выбежала из аудитории. Мишка знал, что она очень любит книги. Особенно в красивых переплетах.
Витька иронически ухмыльнулся, но тем не менее стал продвигаться к двери. Он догадывался, что это розыгрыш, ну, а вдруг — нет.
Остальных подхватила цепная реакция или стадный инстинкт. И не то что бы все они так любили изящную словесность, но, если выбрасывают дефицит, оставаться в стороне было бы просто неприлично.
Аудитория опустела. Только "переросток" Толя Гвоздев, которого все звали просто Гвоздь, продолжал сидеть за столом, как ни в чем не бывало. До поступления в институт он отслужил в армии, несколько лет проработал на заводе, прошел подготовительные курсы и к своим молодым сокурсникам относился не без презрения.
— В театр вечером с подругой пойти не хочешь? — вкрадчиво спросил Мишка.
Были еще резервы в Мишкином арсенале. Год назад, как раз 1‑го апреля, он пригласил девушку в театр. А она не пришла. Остались досада и два билета. Искусно пририсовав палочку, он изменил год минувший на год нынешний. Правда, сегодня в этом театре ничего не шло, но это не имело никакого значения.
Гвоздь взял билеты, покрутил в руках, потом внимательно посмотрел их на свет, прищурился и сказал:
— С днем дурака, салага! Тебе только тинейджеров с их телячьей доверчивостью разыгрывать. Дальше ты будешь простодушных девиц посылать в деканат, парням, вращая глазами, шептать, что у них ширинка не застегнута, и в заключительном действии продашь Леночке Толкачёвой эти билеты. А вот Игнатову разыграть слабо?
— При чем тут Игнатова?
— Тройку поставила, стерва, по курсовой. Теперь плакала моя повышенная стипендия. Ну что, — ехидно ухмыльнулся Гвоздев, — слабо Игнатовой билеты просроченные продать?
Связываться с преподавателями Мишке не хотелось, но и показаться слабаком перед Гвоздём тоже не хотелось. В конце концов, у Игнатовой хорошее чувство юмора, она в состоянии оценить шутку, а объявить ей о том, что это только розыгрыш, можно и к концу сегодняшних занятий.
— Мне ничего не слабо, — с апломбом ответил он. — На что спорим?
— Две бутылки Каберне в день стипендии.
— Три! — сказал Мишка, протягивая руку Гвоздю.
Они вышли в коридор. Мишка решительно толкнул дверь кафедры философии и прямо с порога запричитал:
— Людмила Борисовна, выручайте! Собирался вечером в театр, а к нам гости приехали. Билеты пропадают.
Людмила Борисовна, женщина лет тридцати пяти, спросила:
— Что сегодня в театре дают?
— Приехал канадский театр пантомимы. Вы разве не слышали? Полдня убил в очереди. Чудом достались. Так возьмете?
Людмила Борисовна подошла к телефону:
— Попросите, пожалуйста, Таню. Вышла? Хорошо, я перезвоню через десять минут.
Она нервно зашагала по комнате, потом спросила у Мишки:
— У Вас сейчас пара?
— Да нет, "окно".
— Тогда присядьте, пожалуйста. Мне нужно с сестрой договориться.
Она опять потянулась к телефону:
— Таня? Мне билеты предлагают в театр. Сходим? Дежурство? А ты спроси, может, поменяешься с кем. Я понимаю, что неудобно, но так хочется куда-то пойти, и ты же знаешь, что кроме тебя мне пойти не с кем! Хорошо, я перезвоню через десять минут.
Мишка не ожидал такого поворота событий и сидел с кислой физиономией, размышляя о том, как бы улизнуть.
— Может, я позже зайду, Людмила Борисовна? — нерешительно спросил он.
— Нет, пожалуйста, Миша, подождите! Сейчас опять позвоню.
— Таня, ну что? Молодец! Спасибо! Встретимся в семь у театра.
— Еще только одну минуту, — махнула она Мишке. — Сейчас займу пятерку и с Вами рассчитаюсь.
Мишка остался в комнате один. "Боже мой! Хоть бы она деньги не нашла. Надо ей сказать, что это просто неудачная шутка. А как же сказать? Стыдно ведь как!" — проносились мысли в его голове. Он вскочил со стула и решил бежать: "Потом скажу, что плохо стало, выбежал на улицу, потерял сознание".
Но в дверях он столкнулся с Людмилой Борисовной, которая протянула Мишке деньги.
— Я Вам так благодарна, Миша! — сказала она. — Я редко где-нибудь бываю. Все как-то не получается. То сын болеет, то работа срочная.
И она еще раз добавила, улыбнувшись:
— Я Вам очень благодарна!


И ПОЧЕМУ ОН ТАК ЛЮБИЛ БЫВАТЬ У НАС?


Со жлобами встречались все. Но, как ни странно, не все знают само слово "жлоб". Вы не смейтесь! У меня есть друзья, коренные петербуржцы, которые спрашивали, что это слово означает. Там, как оказалось, это слово практически не применяется. Хотя жлобов и в Питере видел я немало.
Короче, если вы не знаете, то жлоб — это этакий анти-интеллигент или, если еще проще, хам.
Казалось бы, ну чего о жлобах-то писать, ведь есть темы поинтереснее. Вот, например, об НЛО или о глобальном потеплении. Ну, на худой конец, о любви. Так нет же, вспомнил историю, произошедшую много лет назад. Она смахивает на анекдот, но могу вас заверить, что был ее непосредственным участником.
Жил я в то время в прекрасном городе Кишинёве и работал начальником планового отдела в механизированной колонне № 79. А занималась эта мехколонна энергетическим строительством: всякие линии электропередач (ЛЭП), подстанции и иже с ними. Советская власть еще существовала, но до электрификации всей страны было все еще далеко.
Спустил трест нашему отделу вакантную единицу. И принял я выпускницу Ленинградского вуза Лену Х. на должность экономиста с окладом согласно штатному расписанию. Выросла Лена в Ленинграде, там познакомилась со своим будущим мужем-кишинёвцем, что в конечном итоге и привело ее в Кишинёв.
Лена была человеком очень основательным. Всегда уточняла все детали и выполняла задание неспешно, но тщательно. А я ее и не подгонял, потому что подгонять флегматика — дело пустое.
Время было докомпьютерное, когда самым крутым инструментом была счетная машинка, а в бухгалтериях люди старой закалки даже этой электронике не доверяли, складывали цифры на счетах, а уж если и умножить что-то надо было, то результат, полученный на машинке, проверяли на бумаге, умножая в столбик.
Прошло месяца два и подошло время квартального отчета. Предстояло заполнить множество форм, причем от руки. И как назло, не хватало одной процентовки, которую начальник ОКСа нашего заказчика Иван Иванович Сырбу почему-то не прислал.
Я Иван Иваныча недолюбливал за его хамское поведение, но сейчас дым стоял коромыслом и было не время выяснять отношения.
— Лена, возьмите в производственном отделе процентовку и поезжайте в ОКС. Дайте ее этому жлобу Иван Иванычу и не уходите, пока он ее не подпишет, — попросил я.
И закрутилась в моем отделе карусель: сверка цифр с бухгалтерией, согласование с начальником мехколонны и прочая предотчетная суета.
Часа через два вернулась Лена и, как всегда, основательно и не спеша начала рассказывать:
— Процентовку я подписала, но Вы мне неправильно сказали фамилию начальника ОКСа.
Я прокрутил эпизод в памяти и возразил:
— Да я Вам вообще фамилии его не говорил.
Лена не торопясь продолжила свое повествование:
— Зашла я в стройуправление и стала кабинет Иван Иваныча искать. Прочитала фамилии на табличках, не нашла. Спросила у рабочих в коридоре: "Где тут у вас Жлоб сидит?" Они почему-то растерялись и спрашивают: "Какой жлоб?" "Жлоб Иван Иваныч, — говорю, — начальник ОКСа".
Тут они как-то оживились, обрадовались, что помочь могут, и подсказали куда идти. А я уже около этой двери стояла, но ушла, потому что на табличке было написано "Сырбу Иван Иванович", а Вы сказали: "Жлоб Иван Иванович". Я еще подумала, может, Жлоб недавно работает, и табличку заменить не успели, — завершила Лена свой рассказ.
Тут мне нужно было бы сильно испугаться, потому что все шло к большому скандалу. Но слезы текли из моих глаз, а смех переходил в вой. Да и не только у меня. Все находящиеся в комнате держались за животы и постанывали.
— Лена, неужели Вы не знаете, что такое "жлоб"? — спросил я, задыхаясь от хохота.
Лена обиженно надула губки и сказала:
— Ну есть же такая молдавская фамилия Жалбэ. Я думала, что и Жлоб есть.
Хоть я и просил никому об этой истории не рассказывать, но до конца дня о ней знало все управление.
К счастью, обошлось без последствий, если не считать нескольких не очень цензурных слов, сказанных начальником мехколонны.
А Иван Иванович Сырбу как-то заметил, что очень любит бывать в мехколонне, потому что стоит ему зайти, как все дружно начинают улыбаться.