И снова брат идет на брата,
Горят степные ковыли.
Душа персоною нонграта
Летит с обугленной земли.

Хандрит Майдан, скорбит Мтацминда,
И новый рi(о)к берет разбег.
И улыбается ехидно
Какой-то странный имярек.

И что-то говорит Кулеба,
И что-то говорит Лавров.

А небо… Вновь грохочет небо.
Закат багров.

А совесть мучит… Неприкаян,
Убийца ходит средь могил.

И сам не понимает Каин
За что он брата порешил.

В каждого из нас летит снаряд. И сирена воет, как зверюга.
Бесы очумевшие хотят, чтобы мы калечили друг друга.

Бесы очумевшие хотят, чтобы длилась гибельная драка
И людей косила, как цыплят. В этом нет сомнения. Однако

Теплые и праведные дни, верю, своего дождутся часа.
Господи, спаси и сохрани киевлян и жителей Донбасса…

Господи, спаси и вразуми нас, потомков Евы и Адама.
Бойня между близкими людьми —
                                               страшная немыслимая драма.

Плутарх пишет строки «Моралий».
                                    Пусть пишет мудрейший Плутарх.
Монарх управляет. Регалий достоин хороший монарх.

Актер лицедействует, воин воюет, шпионит шпион.
И каждый награды достоин, ведь делает то, что должон.

Но если актер стал главкомом, монарха рука нетверда,
Пойдет все по очень знакомым сценариям. И не туда.

Катаклизмы, войны, эпидемии…
Почему все это? И за что?
Толком в самой умной академии
Это вам не объяснит никто.

Страшные, большие прегрешения
Мы, похоже, совершаем все.
Если — от бездарности до гения —
Все идем по черному шоссе.

война вина моя твоя ли
вой-на мы оба проиграли
война не знает где края
война вина моя моя

Речка Стикс, Харон, волна…
Связь видна.

Пандемия и война…
Связь видна.

Хочет мировой злодей
Снизить численность людей.

Шар земной — одна страна.
Связь видна.

Подраться, дать соседу в нос —
Дурнее нет затеи.
А с молотком на паровоз
Бежать еще глупее.
…О жизни размышлять всерьез
Не могут дуралеи.

Большой правитель — раб
Большой военной базы.
А мировой Генштаб
Вновь отдает приказы.

Реви тут ни реви —
Огня повсюду вспышки.
А бизнес на крови
Не знает передышки.

Последнее дело — ругаться соседям.
В маразм (что крепчает) не надо бы впасть.
А если живешь по соседству с медведем,
То лучше ему не заглядывать в пасть.
…Мы в гости друг к другу теперь не поедем.
Кровавые слезы. Безумье. Напасть.

Подумал — угодил в тюрягу.
А что-нибудь сказал — расстрел.
А слушать можно только шнягу,
В которой бес под-нато-рел.

Неужто вновь кровавы реки?
Неужто шар земной — тюрьма?
Неужто в двадцать первом веке
Мы разом — все — сошли с ума?

Волна порождает волну.
Я помню волнение моря.
Война порождает войну,
Войне незаконченной вторя.

Устроен мудрено, хитро
Конвейер событий, но все же
Добро порождает добро.
И в том сомневаться негоже.

Земля кругла, как голова.
А голова, как шар, кругла.

Идут гуськом за мной слова.
А впереди идут дела.

А боль такая, что дотла
Могла бы сжечь. Но не сожгла.

Я приобрел пиджак советского покроя.
Решил его обмыть, купил российский «Брют».
А где же мне купить хотя б чуть-чуть покоя?
По-моему, покой нигде не продают.

Так трудно стало жить. Увы, утратил цель я.
Я приобрел пиджак, но он не нужен мне.
А где же мне купить хотя б чуть-чуть веселья?
Его не продают. И ни в одной стране.

Я приобрел пиджак. Купил бы лучше гречки,
Побольше, про запас; и спичек, и пшена.
И валерьянки нет (закончилась) в аптечке.
А речка Стикс течет, и пенится волна.

А речка Стикс течет, становится все шире
И шире, берегов не видно у реки.
А мира в мире нет, и нет покоя в мире.
И люди от любви друг к другу далеки.

Чем восхищаться — рощей, пущей? —
                                                          когда жизнь мучает губя?
А этот мир — такой большущий —
                                                       малехоньким стал без тебя.

Восторг теперь как треп досужий, как пустошь,
                                                                         символ пустоты.
А это море стало лужей теперь, когда погибла ты.

Не петь теперь веселых песен, душа скрежещет от потерь.
И мир все меньше интересен мне, к сожалению, теперь.

Мой кот храпит, как человек,
Имеет времени излишек.
Во сне, наверно, рыбу хек
Он видит или окунишек.

А, может, видит он во сне
Свою возлюбленную Мурку.
И это так понятно мне,
Многострадальному придурку.

Мой кот разумнее меня,
Он спит и спит, прекрасно зная:
Реальность — это западня.
И сон — реальность, но иная.

Холода — ода снегу-и-ветру.
А беда — посвящение. Веру
Укрепляет беда. И скорбя,
И надеясь, живу без тебя.

Непонятна и непостижима
Эта жизнь, что проносится мимо.
Мимо логики, мимо тепла.
Ты ушла. Не ушла, не ушла.

Страдания не навсегда.
А значит, горе не беда.
И я однажды в землю лягу.
Земля утешит бедолагу.
А нынче надо жить, отвагу
Иметь, идя сквозь холода.

Я был бурьяном и грибом.
Я был и ханом, и рабом.

Я был сосною-и-смолой.
Я стал золой.

Зола нужна траве, сосне.
Я прожил. И не страшно мне.

Молчит пустынная квартира...
                                               А время — не всесильный врач.
Не сотвори себе кумира. А сотворил — тогда не плачь.

Я плачу. Ты ушла так скоро, святая женщина моя.
И рухнула, как столб, опора судьбы моей, житья-бытья.

Что делать? С головой в работу уйти? Но разве цель видна?
Что делать горе-стихоплету? А тут еще война. Война…

Мне главную задачу
Решить не по плечу.
Все плачу я и плачу
И по счетам плачу.
Не воскресить… Задачу
Решить не по плечу.

Я плачу, скрюченный в дугу.
Сжигаю прошлую листву.
Я без тебя жить не могу.
Но я живу.